Читаем без скачивания Я – сотрудник Внешторга - Олег Макаров

Смешных случаев и недоразумений было много. Например, не все любили ходить на так называемые формальные приемы. Особенно, если прием не «а ля фуршет» (участники приема выпивают и закусывают стоя, что удобно для общения, ведь каждый может подойти к кому захочет), а сидячий и, главное, общий. Там присутствует руководство, вплоть до замминистра, а ты лишь протокольно представляешь организацию и никого здесь не знаешь. Как правило, на таких приемах, сидишь где-то с краю и только за счет своего умения и эрудиции максимум, что можешь сделать, это поговорить с соседом (о чем, должен выдумать сам). Таких случаев у меня во время всей моей работы во Внешторге было несколько (но, слава богу, не так уж много).

В Палате подобное случилось только один раз, когда проводилась какая-то выставка ГДР, и надо было, чтоб от нашего учреждения кто-то непременно присутствовал. Помню, что это был обед. Проводился он в ресторане «Прага». Идти туда наши видавшие виды сотрудники не хотели, а я только потом понял, что это была чистая формальность – скучная и неинтересная. Застолье было шикарным, но я просидел весь обед в самом конце стола практически молча, аккуратно соблюдая произносимые тосты. Но предварительно, что и требовалось, я отметился (значит – от Палаты были), подтверждением чего послужило мое удостоверение старшего экономиста Управления иностранных выставок в СССР.

Вспоминаю также, как летом 1964 года к нам в Управление была принята на работу (видимо, по большому блату) новая сотрудница. Имя и фамилию ее не помню, столь незначительным она была работником. Но она была приятной наружности, одевалась достаточно модно, даже вызывающе, а порой сверхэкстравагантно. Про себя она любила говорить, что она девушка без комплексов (ну прямо вылитая «Лолита без комплексов» из известной современной телепередачи с одноименным названием). Правда, на саму ведущую она была внешне мало чем похожа, разве что почти не уступала этой Лолите по комплекции, а в остальном была моложе, блондинка, и даже симпатичнее современного оригинала. И вот однажды она пришла на работу в белом плиссированном нейлоновом платье и (представьте, хотя это и трудно) совершенно без нижнего белья. «Ба, да у нас теперь на работу голыми ходят!» – воскликнул Савицкий Леня, один из ведущих сотрудников престижного протокольного отдела (обладавший хорошим чувством юмора и даже про себя неоднократно рассказывавший всякие смешные истории). Как-то раз он приехал, кажется, в Лондон, с Председателем президиума Торговой палаты Нестеровым (по тем временам приравниваемого к уровню замминистра), который был достаточно суровым и жестким руководителем – снобом-педантом. И вот на приеме (как раз «а ля фуршет») Леня непрерывно переводил, но во время паузы отлучился на минуту к одному из официантов, разносившему спиртное или закуски, не это важно. А в этот момент к Нестерову подошел англичанин и что-то начал ему говорить, а Леонида нет. Случился небольшой конфуз, хотя Леня почти мгновенно появился, и ничего страшного не произошло. Вернувшись в Торгпредство, Нестеров вызвал Торгпреда и сказал тому буквально следующее: «Прием прошел нормально, ну, а этого, того, который со мной приехал, чтобы завтра здесь я не видел». На другой день об этом, правда, уже никто не вспоминал, но нервишки у Савицкого за ночь были потрепаны. Такое пренебрежительно-надменное отношение к подчиненным в те времена нередко можно было встретить не только в МВТ, но и в других министерствах и ведомствах.

Так как от Палаты на постоянную работу за границу практически не посылали, и поскольку я теперь был женат, значит, мне были «и карты в руки». Нам с Таней хотелось ускорить решение главного для нас тогда жизненного вопроса – поездки в длительную зарубежную командировку. Для этого надо было прежде всего перебраться в центральное здание МВТ, т. е. на Смоленскую площадь. К весне 1965 года мне это сделать удалось – я попал в Валютное управление, в отдел западных стран (или в отдел расчетов с западными странами – все равно). Здесь можно было либо встретить того, кто мог бы помочь, либо познакомиться с таким человеком, или просто быть на виду.

Глава 2. Валютное управление

Начальником Валютного управления тогда был В. В. Алхимов – Герой Советского Союза (во время войны он был командиром батареи в артиллерийских войсках), знающий и умный руководитель. Позднее его сменил первый замначальника Управления – Иванов Виктор Михайлович, человек с тонким пронзительным голосом. Дело свое он, конечно, знал, дураков на такие посты во Внешторге не назначали (потом его направили торгпредом в Англию).

Валютное управление стало для меня настоящей школой внешторговской работы. Здесь я узнал условия платежей, которые предусматривались в типовых контрактах, что такое валютная привязка или оговорка к цене, как составляются формулы цен на долгосрочный период, как фиксируются цены на биржевые товары, какие обязательные условия должен включать в себя аккредитив и многое-многое другое.

Начальник отдела Юрий Александрович Гуськов (в возрасте около 40 лет) в момент моего прихода в Управление был не то в отпуске, не то в загранкомандировке. Этого человека можно охарактеризовать как умного, знающего и уравновешенного руководителя. Ознакомительно-вводную беседу со мной в первый мой рабочий день провел зам. начальника отдела западных стран – Владимир Григорьевич Комаров, приятный, эрудированный молодой человек (ему тогда было около 35 лет), а главное – знающий сотрудник и спокойный руководитель. Я ни разу за все три года, проработанные мною в Валютном отделе, не слышал, чтобы он повышал голос на кого-нибудь из сотрудников. Мы вышли из общей комнаты и стали прогуливаться по шестому этажу вокруг шахт центральных лифтов министерства. Владимир Григорьевич рассказывал мне о Валютном управлении, его задачах, о том, какие обязанности будут возложены на меня и как их выполнять, одним словом – вводил в курс дела. (Мы с ним быстро нашли общий язык на базе сдачи кандидатского минимума. Он был предрасположен к научной работе и тоже хотел защитить кандидатскую степень).

Основной моей работой был контроль за правильностью оформления платежных документов таких внешнеторговых объединений, как «Разноимпорт», «Совэкспортфильм», «Запчастьэкспорт» и «Трактороэкспорт». Контролем за платежами других объединений занимались остальные сотрудники отдела, в зависимости от распределения обязанностей, установленных руководством отдела. Кроме того, на меня была возложена задача подготовки сводных данных о платежах в свободной валюте по всем объединениям Министерств. Предназначались они для министра и собирались в одной специальной таблице за каждые 10 дней месяца. Эту таблицу мы называли десятидневкой.

Отдел располагался в огромной комнате, в которой еще умещался отдел расчетов со странами Азии и Африки. Мой стол находился сразу налево от входа. За мной сидели Мария Ивановна Крылова и Герман Николаевич Гудков – одни из асов нашего отдела.

Мария Ивановна сама по себе была опытнейший сотрудник. Главными объединениями, платежи которых она контролировала, были «Автоэкспорт» и впоследствии отпочковавшийся «АвтоПромИмпорт». Без Марии Ивановны не проходили ни одни переговоры, связанные с покупкой автогиганта-завода в Тольятти. Велись они с фиатовским концерном. Начальная оценочная цена завода (около 2 миллиардов долларов) во время переговоров росла по мере их продолжительности, и окончательная сумма к завершению строительства значительно возросла. Причины такого роста я не стал бы объяснять, поскольку в самих переговорах непосредственно не участвовал, могу только сказать, что от всех этих повышений наши отбивались, как могли. Переговоры проходили с 1965 по 1967 годы в период моего становления как сотрудника Внешторга вообще и Валютного управления в частности. Главным вопросом заключения договора о строительстве завода и далее выпуска автомобилей «Фиат» была процентная ставка за предоставляемый нам кредит. Итальянцы в начале переговоров настаивали на 8%, наши предлагали 6%, но, благодаря работе спецслужб, мы узнали, что итальянцы могут согласиться на 5,6%, чего и удалось достичь нашей стороне. Завод в Тольятти был построен за четыре года, и уже в 1971 году с конвейера сошел первый автомобиль «Жигули», сразу же завоевавший невероятную популярность среди нашего народа. Впоследствии «Жигули» стали именовать «Лада» – с легкой руки жены Юрия Леонидовича Брежнева, сына самого Генерального секретаря. Он работал тогда старшим инженером Торгпредства СССР в Швеции, и, находясь там без заезда в Союз, превратился затем в торгпреда (став в дальнейшем одним из 11 замминистра и алкашом, причем настолько испорченным, что сотрудники и друзья из его окружения удивлялись, как он еще умудряется при этом работать). У Юрия Леонидовича, тем не менее, был ряд хороших черт характера: он был очень добр к людям, многим помогал в разных ситуациях, иногда даже в получении квартир. «Жигули» назвали «Ладой» для удобства произношения иностранцами, а еще позднее в народе этот автомобиль стали называть «копейкой» (из-за серийного номера 2101).